Ирина Швайдак и группа «Один в каное»: «Когда пишу песню, то обращаюсь скорее к Нему, чем к человеку»

О КОЛЛЕКТИВЕ «ОДИН В КАНОЕ»

Украинская инди-группа «Один в каное» ведет отсчет своего существования от 2010 года во Львове, когда инициатор создания коллектива собрал на совместной репетиции 7-8 незнакомых между собой людей. Коллектив играл очень разную музыку. В новой группе пело три солиста. В то же время ни один участник коллектива не был профессиональным музыкантом. Участники коллектива менялись на протяжении года, до тех пор пока Ирина Швайдак и Устим Похмурский не решили отделиться. Со временем к ним присоединилась, Олена Давиденко, и тогда сформировался теперешний состав коллектива «Один в каное».

Это слайд-шоу требует JavaScript.

Текст и перевод песни "Один в каное" - "Небо", скачать Торрент mp3, один в каное

Continue reading «Ирина Швайдак и группа «Один в каное»: «Когда пишу песню, то обращаюсь скорее к Нему, чем к человеку»»

Взрослые с детским церебральным параличом

Взрослые с детским церебральным параличом

Большинство людей с ДЦП переживает некую форму преждевременного старения по достижении сорока лет, вследствие стресса, напряжения и переутомления, претерпеваемых организмом из-за болезни. Задержки в развитии, которые часто сопровождают ДЦП, препятствуют полному развитию и правильному функционированию некоторых систем органов. Как следствие, такие системы органов как сердечно-сосудистая (сердце, кровеносные сосуды и артерии) и легочная, вынуждены работать тяжелее, и стареют преждевременно.

Вопросы функционирования на работе

Повседневные проблемы на рабочем месте, вероятней всего, возрастут по достижении человеком с ДЦП среднего возраста. Некоторые люди способны продолжать работу при таких условиях как укороченный рабочий график, вспомогательное оборудование или частые периоды отдыха.

Депрессии

Вопросы психологического здоровья тоже могут рассматриваться при взрослении человека с ДЦП. Уровень депрессий в три или четыре раза выше у людей с ДЦП и подобными нарушениями. Это, кажется, связано не столько с тяжестью самих нарушений, сколько с тем, как человек справляется с ними. То сколько эмоциональной поддержки получает человек, насколько успешно удается преодолевать разочарования/стрессы и есть ли у человека положительные перспективы в будущем – все это значительно влияет на психологическое здоровье.

Пост-травматический синдром

Этот синдром отмечается комбинацией боли, усталости и слабости, вызваемых мышечной аномалией, костными деформациями, синдромом перегрузки, иногда, также  травм из-за нагрузок и артрита.

Людям с ДЦП приходится тратить в 3-5 раз больше энергии, чем здоровым при ходьбе и движении.

Остеоартрит и дегенеративный артрит

Скелетно-мышечные аномалии, которые могут не причинять неудобств в детстве, возможно, вызовут боль во взрослом возрасте. Например, неправильное взаимодействие между поверхностями суставов и чрезмерное давление на суставы может привести к раннему развитию болезненного остеоартрита и дегенеративного артрита. Люди с ДЦП также могут иметь ограничение в силах и возможностях передвижения, что подвергает их риску от синдромов перегрузок и нервных истощений.

Боль

Люди с ДЦП также могут страдать от болей, острых или хронических, и обычно поражающих бедра, колени, щиколотки, верхнюю и нижнюю части спины. У людей со спастическим ДЦП число болезненных мест увеличивается и боли сильнее, чем у людей с другими формами ДЦП. Лечение включает управление спастикой, направленное на коррекцию скелетных и мышечных аномалий.

Прочие заболевания

 У взрослых повышается уровень вторичных медицинских диагнозов в дополнение к  ДЦП. Это могут быть гипертония, недержание, дисфункция мочевого пузыря и затрудненное глотание. Сколиоз может развиваться после полового созревания, когда кости достигают своей окончательной формы и размера.

Источник: http://yourcpf.org/adults-with-cp/

Перевод: Локтева Юлия, tiabell@inbox.ru

Роман Селивачов: «Искусство иконы должно быть искренним, живым, экспрессивным»

Современная украинская иконопись, в отличие от светской живописи, сегодня остается мало изученной. Главная причина общественной неосведомленности – систематические притеснения церкви советской властью и сочинение ей ряда мифов. И хоть один из них касался самой религии как явления, иконопись в определенной мере даже популяризовалась изданием монографий о Рублеве, Феофане Греке и других выдающихся художниках. Заходя в храм, мы не задумываемся, что у всех изображений, которые нас окружают, есть авторы, и их необходимо знать. По случаю наступающей Пасхи ART UKRAINE позволил себе отвлечься от современного искусства, встретившись с талантливым украинским художником-иконописцем Романом Селивачовым, который только что вернулся с персональной выставки во Франции. В его работах мастерски объединены традиция и новаторство, аскетизм и животворность христианской веры, а лики буквально излучают солнечный свет.

Почему из всех направлений живописи вы выбрали именно иконопись?

Тут всегда есть доля случая. С одной стороны – семейная традиция. Мой отец посчитал, что я художник в пятом поколении, поэтому занятия живописью у нас наследственны. С другой, свою роль сыграло обучение в академии на факультете реставрации, где у нас был факультатив по иконописи.

Сейчас довольно неоднозначна стилистическая ситуация в иконописи. Бывает ли так, что заказчик требует, скажем, византийской иконописи из некомпетентности, не зная других направлений?

Да, если человек чего-то не понимает, он часто это сакрализирует, чтобы оставить неприкосновенным. Иногда заказчик спрашивает, в какой манере я работаю – в барокковой или византийской? Условно говоря, люди оставляют только два пути развития иконы. Почему я должен работать в той или иной? Христианство чудесно своей универсальностью. С одной стороны, это религия сообщества, а с другой — оно оставляет личное пространство для общения с Богом.

Писать святые образы вы начали сразу после окончания академии или значительно позднее? Обязательно ли в вашем деле базовое образование? И как вы относитесь к приходским школам, где иконописи учат непрофессиональных художников?

Да, действительно, писать начал сразу. Боюсь обидеть преподавателей, но обучение реставрации было для меня огромным мучением. Этот предмет, ясное дело, дает очень много необходимых технологических и ремесленных знаний, но процесс реставрации – слишком кропотливый. Иконопись была для меня этакой «конфеткой».

По моему глубокому убеждению, иконописью нужно заниматься, имея академическую базу. Все школы при приходах, строго говоря, профанация. Нужно изучать историю, теорию искусств, иметь опыт, художественный вкус, чтобы свободно высказываться кистью.

Вы свободно владеете обычной техникой классической станковой живописи? Принимаете ли заказы на обычные картины? Или, как большинство иконописцев, считаете это скучным и недостойным профессии делом?

Владею. И часто беру такие заказы. Честно говоря, не вижу в этом дилеммы. Мысль, что иконописец должен писать исключительно иконы, на самом деле, ничем не обоснована. Мне кажется, что это транслирование утопических идей, вызываемых недостатком жизненного опыта.

Согласны ли вы с утверждением, что икона понятна даже среднему зрителю, не требует эрудиции или искусствоведческой базы знаний для восприятия? Современная живопись подчеркивает свою элитарность, используя приемы цитирования, которые невозможно разглядеть без общей культурной компетентности.

Любая вещь, — иконопись или обычная живопись, многогранна и многомерна. Икона должна быть достаточно притягательна, чтобы понравится среднему человеку, но и должна давать стимул для изучения эрудитам. Образ должен стать прекрасным и универсальным, открыть новые грани художника и его творчества. В совершенной иконе достаточно смыслов, чтобы даже ценители находили пищу для дальнейшего развития.

Какие функции, на ваш взгляд, выполняет икона? Не огорчает ли вас некоторая ограниченность стилей, сюжетов, приемов художественного выразительности при занятии иконописью?

В отличие от чисто «светского» искусства, икона, помимо эстетической функции, несет в себе еще и утилитарную. Да, с ограниченным набором сюжетов я соглашусь, но он все равно оставляет достаточно свободы для творчества. Я считаю, что когда художник постоянно бьет в одну точку, он способен достигнуть глубины и технической виртуозности. Когда говорят про небольшое количество стилей, это свидетельствует только о кризисе современной иконописи, которая до сих пор держится преимущественно византийской и барокковой традиции, не осмеливаясь заплывать за эти притягательные буи. Нужно пробовать плыть самостоятельно.

Что представляет из себя современный стиль иконописи? Заметно ли влияние реализма и фотографии на современную икону? И почему так тяжело достигнуть чистоты стиля, без подмешивания черт других направлений?

Как и в современном изобразительном искусстве, в иконописи важно говорить о влиянии конкретного направления. В итальянской иконописи эпохи Возрождения, например, мы знаем Сиенскую и Флорентийскую школы, которые вообще были отделены какой-то сотней километров. Разделение на школы и стили – следствие информационного вакуума. Сейчас главное – вкусы художника. Я больше склонен к тому, чтобы говорить о влиянии одной личности, чем про влияние фотографии, ведь она существует 150 лет. Когда человек перенимает сугубо технические и цветовые приемы, в работах заметно отсутствие идейного наполнения. В иконе главное – выражение лика, ведь именно им она отвечает сути Евангелия.

Только что хотела спросить. На ваш взгляд, изображения «страшных» ликов имеет целью предостеречь зрителя от недостойного поступка? Есть ли в этом смысл? Ведь икона, по-моему, не должна вызывать чувства предостережения.

Когда изображают перепуганные, слишком обеспокоенные лики – это просто какая-то ересь. Стиль – это эстетика, выражение лица – догматика. Знаете, это беда, когда ремесленник – не художник, а художник – не ремесленник. Даже сложно подытожить, где было больше «страшных ликов» — сейчас или в Средневековье. Мне кажется, что сейчас. Основная негативная тенденция мастеров современности – попытки субъективно подать образ. Некоторые иконописцы считают, что если они изобразят святого со скрюченными пальцами или доведут мимические морщины до карикатуры, то достигнут совершенного результата. Ложная мысль.

К чему нужно стремиться иконописцы, чтобы создать совершенное творение?

Искренности.

Как вы относитесь к тенденции писать иконы в темных цветовых гаммах? Когда я вижу такие образы, мне кажется, что они хотят запугать зрителя, а не помочь ему углубиться в собственные чувства. Разве не так?

Это вообще какое-то недоразумение – писать образы в темных тонах. Может, из-за того, что раньше иконы, хранясь долгое время, протирались маслом, от наслоения которой они темнели. Попытки писать в этой колористике – «сломанный телефон». Если взять какую-нибудь книжную миниатюру из прошлого, то краски на ней «кричат». Икона, на мой взгляд, должна быть светлой.

Какие главные ошибки существуют в современной иконописи?

Можно обозначить несколько тенденций, одна из которых – чрезмерный консерватизм, попытки следовать конкретным стилям, прежде всего, — византийскому. Часто это считается «актом великого благочестия», но я думаю, это то же самое, что признаваться девушке в любви, списывая чужие стихи. Уникальность человека среди всего живого – божественное стремление к творчеству. Повторять эстетические лекала – скучно. Безусловно, в период обучения копирование полезно, однако позднее человеку нужно отыскать свой стиль. Также невозможно относиться к иконописи как к обычному заработку. Следующая крайность иконописцев наигранная индивидуалистичность, попытка создания своего отдельного почерка. Искусство иконы должно быть искренним, живым, экспрессивным.

Как зрителю ориентироваться в видах икон?

Бывает фронтальное, поплечное или поясное изображение святого, а бывают так называемые житийные иконы. Я бы поделил их таким образом: молельные, в которых самый важный критерий – тот, удалось ли художнику уловить лучик божественного в выражении лика; праздничные; иллюстративные. Человек должен помнить, что он чтит не икону, а первообраз, изображенный на ней. Вообще какое-угодно искусство – тоска человека по раю.

Вы закончили факультет реставрации. Какая ситуация с развитием реставрационного дела в Украине сейчас? Наверное, существует множество храмов, иконы в которых требуют обновления?

По поводу реставрации – интересный вопрос. Большевики, уничтожая храмы, стимулировали развитие иконописи, поэтому простора для иконописцев больше чем для реставраторов. Слишком много безвозвратно разрушенных памятников. Вообще, музейная реставрация – остановка разрушения и минимальное вмешательство. У нас много неквалифицированных специалистов, которые могут покрывать золото золотом. Совершенная работа – та, в которой зритель может различить аутентичный слой от реставрационного.

Я знаю, что вы, кроме иконописи, занимаетесь росписью храмов. Насколько интересно тратить годы на роспись одного интерьера и кто утверждает вашу роботу?

Последний храм, расписанный мной – Святой Татьяны в Киевском лесном массиве, площадь росписи которого достигает 600 кв. м. Работа над ним продолжалась приблизительно три года. Скажу, что самое сложное – расписывать потолок. Больше трех часов просто не выдерживаешь. Работу принимает церковная община, но свобода для творчества, конечно, есть. Расписывать храмы интересно, ведь существует множество сюжетов, которые тебе нужно воссоздать. Ты комбинируешь, думаешь, как разместить то или иное изображение.

Правильно ли я поняла, что в иконописи вам не нравится повышенная экспрессия, резкие линии, взволнованные лики? А предпочитаете вы нежность души, покой, аскетизм?

Мне кажется, чрезмерная экзальтированность в движениях – не нужна. Икона должна вызывать мир. Икона – своего рода исторический документ. Необходимо найти линию соединения новаторства и традиции. Это целожизненная задача.

Является ли для вас обязательным связь иконы с архитектурным замыслом храма? Или вы всегда уточняете, где будет размещена ваша работа и насколько она впишется в интерьер?

Что касается росписи храма – однозначно да. В византийскую эпоху еще на стадии строительства церкви привлекали художника, чтобы он консультировал архитектора по поводу освещения и т. д. Сейчас художнику приходится работать с тем, что есть. При росписи обязательно должна быть тесная связь между созданием изображения и его органичным соединением с архитектурными составляющими, чтобы они создавали единое целое. Есть даже традиция, чтобы на столпах изображали мучеников, ведь своей жизнью они засвидетельствовали глубину собственных убеждений. С иконой все проще. Она сама по себе – самостоятельное искусство, самодостаточное и самостийное.

Какое значение в иконописи играет цветовая гамма? Уступает ли цвет как средство художественной выразительности линейности и обратной перспективе?

Цвета в иконописи – чрезвычайно важная часть. Думаю, не нужно акцентировать внимание на богословской эквилибристике, чтобы не порождать снобистские элитарные взгляды. Не перспектива важна в иконе, а линия, потому что икона в какой-то мере – графика. Мне очень нравится прозрачность в моих работах и свет. Очень люблю яичную темперу – не потому, к слову, что это старая и проверенная техника, а потому, что она дает эффект прозрачности. Икона должна читаться издалека, поэтому должна быть силуэтной, построенной на принципах тональности. Обратная перспектива больше касается сюжетных вещей, это стилистическая трактовка. Мне кажется, все подобные теории грешат «пересоливанием» смысла. Основные отличия иконописи от обычной картины – отсутствие теней. Икона светится изнутри. Источник света моделирует форму в реалистичной живописи, а икона – рафинирована и совершенна, там работает тон и линия.

Согласны ли вы с утверждением, что иконопись сдвигает треугольник «творчество-персонаж-зритель», добавляя эффект присутствия, чувство магического благоговения?

Не люблю сакрализировать свою деятельность. Также неверным будет придавать религии магические черты. Временами красивая живопись намного больше проповедует божественное, чем плохие иконы. Живописцы, которые пытаются охватить непостижимость мира (такие, как Матисс, например), ближе к религии, чем ремесленники-иконописцы

Замечаете ли вы некоторое напряжение между иконописью и светским искусством? Мне кажется, оно существовало всегда, и современность – не исключение. Как воспринимают ваши работы?

Это парадокс. Бывали ситуации, что люди, глубоко укорененные в религии, воспринимают мою икону неоднозначно. А на светских выставках видят в работах элемент церковного назначения. Я считаю, это некоторая ограниченность самого зрителя, ведь в первую очередь икона – не только предмет культа. Она многозадачна, ведь она является и эстетическим самодостаточным произведением, и имеет религиозный, вложенный автором смысл.

Сталкивались ли вы с тем, что художники, которые работают в направлении современного искусства, не понимают вашу преданность иконописи?

Мир настолько разнообразен. Почему бы вместе не существовать двум несхожим направлениям? Много вещей в современном искусстве мне также непонятны, но это не принуждает меня к какой-то эскападе.

В иконе все построено на принципе анонимности, следовании канону. Не жалеете, что не имеете возможности пиарить себя так, как это делают художники, спекулируя на провокационных темах?

Есть определение о том, что авторство иконы не принадлежит одной личности. Это – соборное творчество. А с другой стороны, хорошего художника всегда можно узнать. Иконопись – рафинированное искусство, которое требует базового образования для того, чтобы получить наслаждение от созерцания. Не считаю необходимым делать пиар на грани эпатажа. Быть посмешищем – очень сомнительное удовольствие. Это вещь, которой я хочу избегать в жизни и профессии.

Мне кажется, что отечественная критика обращает мало внимания на современную украинскую иконопись. Почему так происходит? Возможно потому, что икону сложно оценивать?

Сейчас эпоха визуальной свободы, и восприятие зрителя всегда доведено до автоматизма. Я не вижу ничего удивительного в том, что искусствоведы больше пишут про современную живопись, ведь икона не является элементом поп-культуры. Однако, считаю, что не нужно бояться критиковать икону. А критерий оценки простой: трогает душу или нет.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

Источник: Роксана Рублевська http://artukraine.com.ua/a/roman-celivachov—mistectvo-ikoni-maye-buti-shchirim-zhivim-ekspresivnim/#.VzILb-Sc2HM

Перевод: Локтева Юлия, tiabell@inbox.ru